Шёпот древних

Шёпот древних

Она не та, кем кажется

Описание игры
Сезон первый: Англия, 13 век. Трудности престолонаследия терзали государство: вечные междоусобные войны бурей проносились по мирным уголкам, неминуемо разрушая всё то, что строилось поколениями. Устав от тягостей обезумевшей короны, небольшая группа переселенцев с города Йорк двинулась на север страны, удалившись вглубь ничейных мест, где ещё не успела прослыть цивилизация. 1263 год, минуло 16 лет с того самого переселения. Более сотни человек обустроились на новых местах, подальше от всего мира. Деревушку прозвали "Кроули". И она расцветала: плодородная почва выдавала каждый сезон отменный урожай, кучные леса смиренно обрастали эхом заносящихся топоров и лязгающих пил, чудное озеро буквально бурлило от здешней рыбы, что так и сама норовит налететь на крючок. Идиллия длилась недолго. Селяне стали замечать свет огней глубоко в чаще леса посреди ночи, на поступи к скоту в смолистой грязи вырисовывались несравнимые ни с чем следы, а ощущение присутствия кого-то рядом начинало тревожить местный люд всё сильнее и сильнее... Сезон второй: Добро пожаловать в Лондон 2006 года. Магия, нечисть, вампиры, одержимые, полный букет всевозможных ублюдков, с которыми предстоит столкнуться. Вы борцы с нечисть, которые расследуют вспышку одержимость. Охваченные демона и люди вырезают на своём лбу символ малого ключа Соломона, после чего оказываются повешенным на перекрёстках города. В окружении них часто ошиваются люди в жёлтых одеждах, а некоторые граждане сообщают, что к ним стали приходить умершие родственники во плоти.
Правила игры
Есть некоторые нюансы: 1. Использование сугубо европейских имён и типажей персонажей. Англосаксонские имена в приоритете, ведь сие действие происходит в Англии. Это так, для антуража. 2. Можно редактировать пост соигрока. Можно описывать действия, реплики персонажа соигрока. Под редактурой понимается только та часть, где описан ваш персонаж. 3. Не занимайтесь пересказом действий. Каждый новый пост - продолжение предыдущего. 4. Присутствуют разного рода нечисть, ритуалы, паронормальщина. Рекомендуется обратиться к путеводителю нечисти Европы средневековья для понимания здешних существ. Мистика, гнетущий саспенс - всё наше любименькое. 5. Люди - просто люди. Без магии, однако всякие обряды изгнания, чтение древних магических текстов и иные атрибуты борьбы с нечистой силой доступны в полном объеме. Ваш персонаж может стать частью злых сил. В этом случае, также следует учитывать и возможные ограничения новой формы вашего персонажа, т.е. слабости. 6. Основной квест, несущийся сквозь игру и не являющийся конкретной целью - противостояние людей и злых сил. Ваш персонаж может начинать по любую сторону баррикад. 7. !!!И самое важное!!! Игра делится на сезоны. Что это значит: 7.1. Один сезон - одна цельная история, где конец определяется гибелью, развитием или крупномасштабным событием, выполнением какой-то цели, квеста. Это сделано для того, чтобы избежать длительных застоев бессюжетных писанин. По аналогии с игрой "Клинки во Тьме" на этом же сайте. 7.2. Перед началом сезона формируется событие, что определяет общий вектор истории и помогает вам двигать собственный локальный сюжет. 7.3. Каждый сезон вы выбираете оставить текущего персонажа, либо попрощаться с ним. 7.4. В 1 сезоне повествование идёт от 3 лица. 7.5. Каждый сезон оформление игры меняется под стать атмосфере нового сеттинга!
Актуальная информация
Сезон первый: Кроули - небольшое поселение на открытой холмистой местности. С десяток семейных домов раскинуты по всей округе. Лесничие и охотники начинают и заканчивают свой трудовой день в таверне, стариков и женщин можно увидеть за складской работой в амбарах поодаль от пастбищ и вспаханных полей. Охраны как таковой нет. Так, парочка солдат на пенсии, что изредка залезают на сторожевые вышки для плотских утех или любования красотами. Пустует и торговый ряд. Торговых караванов уже давненько не было. В центре селения возвышается усадьба старейшины и его семьи: местный мэр - Освин Линч, его супруга, четверо сыновей и дочь. Итог 1 СЕЗОНА: Кроули пало под гнётом темных сил. Эддит и Артуа де Моро мертвы, как и вся семья Линчей, за исключением маленького брата Клива, что смог сбежать. Деревня в ужаснейшем состоянии, однако все проклятия исчезли: водоём пришёл в норму, лес стал безопасен, живность вновь пришла в округу. Горстка оставшихся жителей решила покинуть это место, однако нашлись и те, кто захотел остаться даже не смотря на весь ужас, оставленный шабашом.
Роли
Название Персонаж Игрок
Дочь Старейшины/Художница
Священник-Экзорцист
Священник/Алхимик
Маг Джекки Саламандра Envy
Экстрасенс-Демонолог Фрэнсис Кокер Лонди-Хой
14 апреля
22:36

Артуа де Моро Священник/Алхимик

Вышел из игры

Воск свечей тихо потрескивал в просторном зале церкви. Блеклые тени от огней водили хороводы по алтарю, навевая воспоминания о прошедшей ночи. Его прежний мир сгорел, и то что он пытается сейчас сделать, сложа дрожащие руки в молитве, это лишь ухватить охваченные пламенем клочки веры, в надежде сложить их воедино. Тщетно, отче, как ни старайся.

Он разглядывал собственные руки, которые вымыл кажется сотню раз, но до сих пор чувствовал, что где-то под ногтями осталась спекшаяся кровь. Голова ужасно болела, его тошнило. Взгляни он на себя в зеркало сейчас, то увидел бы, как осунулось лицо, залегли черные мешки под глазами, былой блеск в глазах потух, да и сам он, будто прибавил в годах.

Артуа откинулся на скамейке, запрокидывая голову. Под потолком ютились птицы. Им очень там нравилось - они вили гнезда, срали на скамейки, пели свои идиотские песни. С каким удовольствием Артуа лупил в колокол каждое утро, наблюдая как летят перья, и незваные гости упархивают прочь, возвращаясь лишь к вечеру.  

Сегодня он даже не думал подниматься на колокольню. Был велик риск поддаться соблазну сделать лишний шаг за край и отправиться в чертоги. И вряд ли божьи.

- К черту… - прошептал Артуа де Моро и минуя залитый разноцветным светом, сквозь мозаичны витраж алтарь, он направился к склепу под храмом.

Тяжелая кованная дверь со скрипом отворилась, Артуа зажег масляную лампу и спустился вниз по узкой спирали лестницы.
Обычно в таких местах принято хоронить священников. Ну а ежели кого из их причислят к лику святых, то и саркофаг роскошный поставить. Чтоб чернь приходила, восхищалась, лезла целовать останки.

Артуа прошел мимо пустующих выемок для будущих тел, очутившись перед неприметным закутком. Местом для ухода.
Там, на досках, больше подходящих для разделки скота, нежели для упокоения детей. Два безжизненных тела: Вальда и Клива лежали накрытые саванном. Скоро нужно будет хоронить, скоро нужно будет отпевать.

Не сразу, но Артуа почувствовал отвратительный запах, идущий откуда-то со стороны стола с инструментами.
Нет, формальдегид не пролился, да и в целом ни одна из колб не была тронута. Стоило подойти по ближе, как стало заметно, что вонь исходит от мешка рыбы, который он приволок еще вчера вечером сюда.

- Матерь божья, как же смердит, - выругался Артуа, надевая на руки перчатки и выгадывая рыбеху на стол. Разумеется, он не планировал ее есть. А вот изучить черную… - ладно, надеюсь ты того стоишь.

Лампа светила достаточно хорошо, чтобы священник мог выпотрошить рыбу и рассмотреть ее получше. Однако несмотря на отвратительный запах гниения, плотва шевелила жабрами и казалось пыталась дышать!

Артуа протер глаза, задевая рукой ссадину на лбу. Поморщившись от боли, он решил, что ему это привиделось. Игра света и тени, шутка разума, не более. Ведь дохлая рыба, не может внезапно ожить спустя сутки нахождения на суше… это абсурд.  

На первый взгляд ничего особенного. Разве что кровь должна была свернуться, но продолжает течь так, будто не прошло и пары часов. Черная, вязкая как смоль. Артуа подцепил жидкость на нож и поднес к свету, разглядывая ее через лупу. Субстанция казалось жила! Жила вне организма. По спине пробежал холодок, вместе с каплями пота прокатываясь по позвоночнику. Если приглядеться, то кровь буквально кишела паразитами, маленькими черными червячками, которые… Так, это требует изучения.

Он осторожно поднес лучину к крови, от чего та, будто отпрянула. Ей явно не нравились высокие температуры. А вот холод и мрак подземелья очень даже. Он взял вторую рыбу, затем третью, еще и еще, пока мешок не истощился. Рыбы действительно дышали! Они были живы, они трепыхались, пытались двигаться, но часть их внутренностей сгнила, глаза высохли. Рыбы скорее существовали, но возможно проблема в среде. Нужно будет попробовать опустить их в воду, вдруг это вернет их обратно из загробного мира. Да, это звучит как полный бред, но что если эти паразиты не кара божья, а его благословение? А те ведьмы в лесу, лишь открыли ему глаза на истинный замысел божий. Он, Артуа де Моро, новый мессия, который приведет Кроули в новый мир. Мир, в котором не будет болезней, не будет горечи утрат, не будет самого понятия концепции смерти. В его руках сейчас находится потенциально prima materia, или философский камень.
Но это лишь теория. Артуа отступил, вытирая пот со лба и сел на табурет. Ему требовалось подумать. Масло в лампе догорало и лишь слабый отблеск света играл на бледном влажном лице священника.  

- А что, если… - он медленно встал, наполнил шприц черной кровью. В его голове пульсировала лишь одна мысль, затмевая собой рассудок. Он подошел к Вальду, отбросил саван. Бледное тело мальчика с обожженными ладонями лежало беззаботно, словно во сне. Игла коснулась его шеи, и кишащая паразитами кровь влилась в безжизненную вену.  

Можно сказать наверняка - сегодня вечером похороны будут полны слез. Горя или радости.  

17 апреля
17:07

Эддит Дочь Старейшины/Художница

Вышел из игры

Кучные серые облака затмевали весь небосвод, окрашивая его пасмурными мазками. С острия глиняной черепицы усадьбы падали капли прошедшего накануне дождя. Казалось, что ныне сам господь скорбит об утрате, с коими столкнулись жители Кроули. Некогда пышная полянка, наполненная резвящейся детворой, теперь пустеет близ дома пьяницы, которым стал отец усопшего Вальда. Застывшая кровь с его рук всё ещё видна на растущей зелени. Поникший Освин сидел на пригорке в одиночестве, размышляя о случившемся и провожая сына в последний путь. Его грозный силуэт увядал в отражении глаз собственной семьи.

- Эддит, - издал он с заботой, - Прости меня. Негоже было вас вдвоем оставлять.

- Ты не виноват, отец. Скоро всё закончится, - она уселась рядом с ним, не скрывая улыбки с лица. Она выглядела спокойной, словно отрешенной. Освин не обращал внимание на это, ссылаясь на пережитый шок.

- Закончится? Кхем, - старик с тяжбой тряхнул головой и сжал кулаки, будто сдерживая себя, чтобы не обронить слезы, - Мой мальчик умер! И ведь ты была права, а я не слушал! Нам надо уехать отсюда. Это проклятая земля, дочь моя. Смердит здесь дьяволом, я за версту от этого леса чую!

Эддит неспешно отодвинулась от отцовских объятий, вопросительно вглядевшись в отчаянный вид своего старика, чей голос более не внушал твердости, а дух не разил стойкостью. Своими маленькими ручками она обхватила его обветренную и шершавую ладонь.

- Не понимаю о чём ты, отец. Но мой брат жив. Господь не звал его! - пылкая речь дочери ещё больше раздосадовала старика, ведь тот подумал, что она тронулась умом. Слёзы пролились у него по морщинистому лицу, а сам он чуть было не схватился за голову от переполняющих эмоций, - Я хорошо молилась!

- Эддит... Твои речи наполнены ложью, они грехоподобны! - старик пустился на крик, отпихивая дочь что есть силы.

- Но отец! То, что в мешке - не Клив!

- Сатана затмил тебе зрение?! Быть может не видела ты клочки его золотистых волос, все в крови, а его хладное тельце, что я держал на руках! Моё одеяние в крови моего ребенка, я перепачкан был ею весь! Твоя матушка лишилась рассудка, увидев то, что от него осталось! Его, его...

- Довольно, Эддит. Убирайся отсюда, - обездоленный голос вырвался из уст матери, что с неистовой злобой смотрела на свою злосчастную дочь, доводившую её мужа до угнетения.

- Да, ма-ту-шка, - нахмурившись, Эддит с осторожностью привстала на ноги проследовала в сторону матери, - Ты всегда любила всех больше, чем меня. Будь твоим дитём навозный жук, то ты и к нему была бы милостивей, чем ко мне.

- Чт-то, повтори, что ты... - ошарашенная мать и не заметила, как след её дочери простыл после этих слов.

- Оставь её. Запри себя и сыновей дома. Окна заколоти, с ворот засов не снимай, да петли трухлявые подтяни. Никого не впускай. Кроме святого отца. И да поможет нам Господь в эту...

«...Вальпургиеву ночь»

Тьма сгущалась над Кроули, не слышно было ни смеху, ни шёпоту. Таверна пустовала, залы не пировали, а проселочные дорожки заполнялись туманом, что сходил с прибрежной речушки, да с лесной опушки. Ясное солнце не пробивалось сквозь густые тучи, наполнявшие округу нарастающим грохотом молота и наковальни, что издавна слышали их предки. Староста деревни обходил все дома с ярким фонарём, что был виден с любого окна. По настоянию Освина все жители баррикадировались в своих жилищах, прячась в хладных погребах.

В это время из церквушки вышел некий мальчик, перебирающий посиневшие ножки по земле. Помутневший взгляд в высохшей роговице был направлен в пустоту. Одно лишь желание двигало им.

«Вернуться к папе»

Святой отец дрожал, держа в руках писание божье. Стоя у алтаря невесть в чём, Моро казался безумцем, что в грязных обносках прикасался к святыни. Струи его сальных волос свисали близ уголка носа, под которым губы его неистово повторяли одно и тоже.

- Прости меня, Боже. Прости меня, Боже, я согрешил, - Моро был перемазан темной жижей, словно болотной тиной. От его прежней стати и грации не осталось ни следа: сиплого вида, сгорбившегося в спине старика - вот кого он теперь напоминал.

Мольбу святого отца прервал стук о скамью в зале. В одночасье в его голове зародилась мысль о том, что это забоина топора стучит по дереву в ожидании расправы в стенах Божьих. Сам Освин пришёл, чтобы отрубить убийце голову, свершить Божий суд. Возможно, в этих стенах, и от такого славного человека получить столь милостивую кару не так уж и плохо...

- Святой отец? - девичий голосок воспел, словно звон арфы посреди безудержного ада.

- Эддит? Тебе уже лучше? - повернувшийся священник стёр пот со лба, и, вывернув крест на груди, направился к барышне, спускаясь по ступеням вниз.

- Мне так страшно. Родители прогнали меня. Они не верят мне.

- Времена ныне тяжелые. Являла ли ты ложь им? Признайся Господу. Во лжи нет спасения, нет прощения, - Моро сглотнул наступающий комок, будто борясь с самим собой, говоря о лжи.

- Клив! Они думают он умер, но... только лишь ему уготовано спасение! Он потерялся, и никто его не ищет.

- Но... я... сам... - чувствуя рвотные позывы, что подступали изнутри, Моро съежился в сторону, прикрывая рот ладонью, - Ты обезумела.

- Я прозрела. Я люблю вас, Святой Отец, - Эддит сняла колпачок со своей головы, обнажив распущенные пряди, свисающие до груди и направилась к Моро. Её обольстительная улыбка завладела взором святого отца, а сам он недоуменно смотрел на то, как пропадала одежда с её девственного тела, - Я знаю, чего вы желаете. Знаю, что скрываете.

Когда лямки её домашнего платьица сползли на пол, то взору священника открылся вид обнаженной девицы невиданной красоты. Шевеля своими стройными бёдрами, похожей на драгоценную вазу, девушка переливалась свечением в отблеске монолитного креста, что возвышался позади священника. Словно виноградные гроздья, её малые округлые груди выглядели молодо и подтянуто, как и подобно красавице её лет. Её впалый животик был чашей, которую мог наполнить сок того, кого она вожделела. Она наклонилась к Отцу, опрокинув его на спину. Она прикусывала губу до крови, сжимая и свою грудь. Трогая себя внизу, она судорожно дышала, источая горячий пар изо рта.

- Т-ты, грешница, покайся же во грехе, что творишь ты здесь! - от переизбытка чувств, священник чувствовал, как земля стала уходить из под ног, а сам он будто бы растворялся в моменте.

«Да. Я многое хочу. Я так служил Господу, и что я получил? Что я....»

Постанывания Эддит стали петь в унисон с криками жителей. Неслыханные доселе визги проносились по деревне, туман за церковными ставнями стал превращаться в ураган, а стекла трещать под тяжестью ветров. Бабье хохотанье закружило где-то над церковью, языки пламени вспыхнули посреди неумолимого урагана. Недавно вставший на ноги Вальд находился посреди урагана и танцевал, бросаясь ошметками своих прогнивших рук. Рядом с ним в землю был вкопан деревянный кол, на котором виднелась окровавленная голова Тунора. Оторванные ошметки мяса и перепончатой кости колыхалась из-за сильного ветра.

Бесы вышли на прогулку...
Ведьмы взмыли по ветру...

- Святой Отец! Святой Отец, пустите нас! - голос Освина доносился за закрытыми воротами храма. Он и его семья неистово кричали и молили о помощи.

- Если ты его впустишь, то он убьёт тебя. Возьми меня, проникни в меня. Даруй мне своё благословение, мой Господь, - Эддит была похожа на мартовскую кошку, что изгибами тела говорила больше, нежели словами. Её взор был полон непотребной похоти. Она выпячила спину к полу, поворачиваясь к Отцу своим девственным естеством. Она склонилась грудью к полу, словно в извращенной молитве, - Я вся твоя, мой Бог...

19 апреля
21:50

Артуа де Моро Священник/Алхимик

Вышел из игры

Заключенное в костяную тюрьму сердце ломилось наружу. Страх ли это? Вожделение? Артуа пытался отстраниться, неуклюже перебирая по холодному полу. Не мог вздохнуть без боли, покуда воздух казался густым киселем, смешанным с благовониями. Священник завороженно наблюдал за женским естеством. Слушал сладкие речи, точно яд струящиеся по венам, обжигая изнутри. Артуа сдернул крест с шеи, он хотел прикрыть им наготу Эддит, но лишь почувствовал тепло на груди вызванное амулетом, дарованным лесом.

- Это все неправильно, - его сухие губы лепетали, но едва ли слова действительно покидали его уста.

- Господь, я хочу принять тебя, принять всем своим нутром! – Эддит выгнулась в спине, образуя ровную дугу седла. Она ерзала в нетерпении, проводила пальцами по промежности вдоль коротких темных волосков, раздвигая сочащуюся промежность. Скользкая смазка густыми нитями тянулась от подушечек пальцев, затем девушка в нетерпении клала их себе в рот, самозабвенно посасывая, - хочу вас везде, святой отец. Ну же, прошу вас. Молю! Я богохульница, осмелившаяся усомниться в вере, но вы… вы покажете мне путь истинный… пожалуйста.

У Моро дрожали руки, он тянулся к ней, будто заблудшая душа тянется к свету. Он коснулся ее упругих ягодиц. Таких гладких и нежных. Сжал, с каждым мгновением действуя увереннее. Никогда раньше, он не был так близок с женщиной, потому лишь следовал инстинктам, подобно зверю. Артуа впился в нее губами, жадно, совершенно отрешенно от мира сего. Даже какофония безнадежности за коконом храма не сбивала его с начатого пути.

Ее вкус дурманил, солоноватый, пахнущий потом и чем-то терпким. Артуа вылизывал и глотал вместе со слюной все то, что попадало ему в рот. Лицо священника измазалось влагой до самых ушей, кончик носа утыкался в анус девушки, когда его язык был максимально глубоко внутри нее, а его ладони безудержно сминали ее бледную попку, до тех пор, пока она не стала алой.

- Боже, молю, не останавливайтесь, даааа-аха, – Эддит срывалась на животные стоны, она убрала руку назад, задерживая на пепельных волосах Моро, и прижимая его плотнее к себе, девушка хотела, быть как можно ближе к своему Господу. Именно так она мечтала очистить эту землю от греха. Из-за таких людей, как ее отец, Бог прогневался на них, и только они со Артуа де Моро, способны вымолить прощение, проявив истинную любовь пред очами Господними.

Нити мыслей Моро путались, сплетались в узлы. Ему едва удалось оторваться от промежности девушки. Безумные глаза метались по углам храма, вглядываясь в тени, прислушиваясь к малейшему шороху. Вытирая лицо рукавом, приводя дыхание в норму, он увидел, как черные комочки крыс мечутся у стен, взбираясь по гобеленам.

Эддит хотелось, прикосновения его рук, грубых и яростных. Прогибаясь в спине, она вертела бедрами, растягивая ягодицы руками, оставляя на них шлейф алых царапинок под старыми синяками.

Артуа же дрожащими руками спустил штаны, что сложились неуклюжей волной у его ног. Возбуждение плескалось внизу живота и требовало выхода.

Он приставил пульсирующую головку к ее промежности. Такой горячей, мокрой, буквально поглощающей. Чем глубже он вставлял член, тем выше девушка стонала, срываясь на писк, пока не захлебнулась собственным голосом, прижимаясь к лобку Моро.
Его член врезался в нее, разрывая девственное плево. Она чувствовала брызги пота и смазки, что летят во все стороны, слушала свое приглушенное мычание, утопающее в эйфории, дрожала от того, как по бедрам стекает смесь боли и удовольствия.
Руки сжимали бедра, а член вдалбливался все сильнее и сильнее, влетая во всю длину. Сухая пена собралась в уголках рта Моро. Им руководили инстинкты: драть, рвать, и буквально пожрать девушку. Он яростно цапал ее плоть, оставляя кровавые следы на девичьей коже, словно резчик высекает руны на идоле. Он оставлял святые письмена, молитву, высеченную на тех деревьях в лесу.

Истинную веру!

Эддит же хотелось больше! Два, нет, лучше три члена, чтобы все принадлежали ее любимому. Девушка хотела сосать, хотела скакать на двух разом, чтобы ее заполнили спермой во всей дырочки. Чтобы она вынимала пальчиками белую густую жидкость и слизывала все. Она в судорогах дотянулась до свечки. Фестоны воска стекали на ладонь, фитиль она затушила собственной слюной и тут же протянула ее Артуа. Она мечтала, тонула в грезах собственного разврата, и наконец запищала во все горло, в кровь закусывая губы, когда свеча окунулась внутрь ее узенькой попки.

Крысиные хвосты мелькали то тут, то там, роняя иконы на пол с глухим стуком. С таким же стуком в храм ломился отец Эддит с семьей.
Он замер на миг, на миг его рассудок прояснился. Испачканный член выскользнул из лона девушки, Артуа схватился за голову предаваясь нахлынувшей панике. Однако, Эддит притянулась к нему, убирая руки от его лица.

- Я люблю вас.  

Моро взял ее подбородок и больно сдавил пальцами щеки. В ее широко распахнутых глазах плясали огни церковных свечей.

- Ведьма… - лепетал, точно в лихорадке де Моро.

Она коснулась рта Артуа своим. Теплые, влажные губы запечатали страстный поцелуй, соленый от крови и отступили, как приливная волна. Волна, что жаром растеклась от сердца к пульсирующему члену.

- Грязная блудница. - Эхо голоса священника тонуло в стенах храма. Эддит - Прекрасный стеклянный цветок в этом гниющем саду. Она ангел, что и правда любит его извращенной, странной, осуждаемой. Но разве пути Господни исповедимы?

Эддит рассматривала его тело, поднимая подолы рясы. Худощавый священник, каждая косточка просвечивала сквозь белую тонкую кожу. Она хотела его целиком, особенно его член. Такой горячий, такой напряженный. Терпкий запах казался безумно манящим. Она почувствовала, как ее держат за волосы, запрокидывая голову, лицо Артуа терялось в тени, и Эддит покорно высунула язычок. Мокрый, как у собачонки, почуявшей вкусный кусок мяса. Член скользнул вдоль ее языка, так, что она ощутила каждую набухшую жилку, принимая его в рот. Жадно и самозабвенно сосала, пропуская головку по нёбу, уводя ее за щеку, чувствуя напор и натяжение. Эддит пыхтела вдыхая через нос, наслаждаясь каждым сантиметром вкусного члена, так и норовящего достать до горла. Она поперхнулась, когда его поджатые яйца уперлись ей в подбородок. Эддит закашлявшись выпустила его изо рта, сомкнув губы на истекающем конце. Жирная нитка вспененной слюны тянулась от головки к ее языку. Боже, она хотела тереться об него своим лицом, растирать все по подбородку, по скулам и носу. Вдыхать его аромат и чувствовать, как он напрягается в ее руках, когда ее сжатая в кулачок ладонь скользит вдоль члена, натягивая уздечку до предела.

Дверь в храм распахнулась под натиском Освина и его семейства.

- Моро! В городе вестник сатаны, сделай же что-нибудь! Э.. Эддит? Так это все из-за вас... вот из-за кого все проклятье на моем городе, - его лицо исказилось от ярости, костяшки пальцев побелели, сжимая древко топора, - Вы! Вы слуги дьявола, я позабочусь, чтобы утром вы оба горели на костре!

Крысы, ютящиеся под потолком, сгрызли балку держащую чугунную люстру, и массивная конструкция с пронзительным лязгом рухнула вниз, с хрустом ломая его шею. И также, как горячая сперма забрызгала лицо Эддит, попала на грудь, смочила торчащие от возбуждения соски, кровь старосты угодила на лицо тонущего в блаженстве оргазма священника.  


23 апреля
23 апреля 21:52 Эддит

Эддит Дочь Старейшины/Художница - пропускает очередь

25 апреля
25 апреля 12:42 Артуа де Моро

Артуа де Моро Священник/Алхимик - пропускает очередь

16:09

Эддит Дочь Старейшины/Художница

Вышел из игры

И унесся блудный священник в неистовый смех, полный любви к собственному грехопадению. Бордовые капли стекали по его ухмылистому лицу, огибая впалые морщины у оскалившегося рта. Он смотрел на греховницу перед собой, что смаковала его семя с такой лаской, с таким трепетом, будто перед ним юная кошечка облизывалась после миски парного молочка. Она не отрывала от него и взгляда, источая листопадный ряд вспенившихся слюней.

Смотря на размозженную голову своего супруга, матушка бездыханно упала на колени, словно задыхаясь, смотря на ручеек крови, что сочился из бороды. Братья Эддит похватались за мечи и топоры, постаравшись в миг запереться в храме. Они со слезным отвращением смотрели на священника, изредка бросая взгляд и на обезумевшую сестру.

- Отец... отец мертв! - выкрикнул один из братьев, Арн, - А вы, вы! Да покарает господь вас... пусть в кипящем котле вы сваритесь на острие адского пламени! - развернувшись к священнику, Арн выхватил копьё из рук почившего отца, и ловко метнул его в священника, что аж сам воздух засвистел от лихого броска. Остриё вонзилось в плоть Моро, приковав того к стене.

- Ах, ах... Чертовый выродок! - погань полилась из его рта, глазницы залились яростным гневом. Моро стал изнывать от боли, теребя ногами по напольному ковру. Он стал смотреть на Эддит без вожделения, пытаясь снискать милости, помощи. Виляя вялым членом, он чувствовал, как вместе с обетом и всеми нравственными устоями он также потерял кое что ещё. Ощущая приближающийся конец, он начал лить горькие слёзы, вся его щенячья жалость выливалась безудержным потоком сквозь его грязный рот, полный развратного сока некогда девственной христианки. Всё ещё ощущая во рту её вкус, Моро не мог не наслаждаться им даже в такой миг, когда всё некогда привычное ему рушилось прямо на глазах.

«Они убьют тебя. Прими истинного бога, и ты будешь спасён» - Моро стал слышать певчий голосок Эддит, нашептывающий сладкие речи ему в голове. Моро продолжал с упоением всматриваться в Эддит, что так сладострастно трогала себя за груди, сжимая пальчиками набухшие сосцы. Ей были неведомы крики братьев и плачь матери, звуки разящего ветра и тошные вопли за стенами.

- Бремя твоей веры пора отпустить, Артуа де Моро... - Эддит расплылась по ворсистому ковру, переворачиваясь с бока на бок. Удовлетворение давних желаний подарило ей лёгкость и уверенность в выбранном ею пути. Чем сильнее Моро уповал в своём греху, тем сильнее девушке хотелось кричать и ,буквально, ржать, словно гонимая лошадь. Она ловила недвусмысленные взгляды от братьев, что окружили её, будто увидев в ней не робкую сестру, а женщину, что своим телом и речами вогнала бесхребетного священника в божье неповиновение.

- Я хочу жить! Жить! И плевать на всех, я хочу жить с тобой, я люблю тебя! К чёрту этого порочного Бога! - прошептал Моро сквозь свистнутые от боли зубы.

«Ч-что, что... я такое говорю? Почему я это сказал? Ведь я служитель веры, вестник Господень. Ведь я...»

- Ты станешь вестником славы Сатаны, Артуа де Моро! Роди же миру его образ в теле того, кого лишил жизни! - Эддит забилась в конвульсиях, её трясло похуже листа, парящего на ветру. Голос её исказился до тяжелого и изуродованного баса, глаза же залились сгустком темных пятен, что постепенно заполонили глаза.

Треск обнищавших половиц под телом Эддит заставил её братьев отойти от неё, однако нечто похожее на землетрясение стало настигать весь храм. В окнах толпились лица, да только изуродованные, полные ужаса и отчаяния. Они молили Господа о помощи, кричали отца Моро, однако тот и не собирался к ним выходить. Дом божий переставал быть спасительной колыбелью в эту беспросветную ночь, о которой всех давно предупреждали, да вот только никто не верил, никто не верил...

Из под деревянных зазоров показалась смолистая кровь, которая рывками пробиралась к трясущемуся телу девушки. Она с нарастающей силой стала обволакивать её конечности, словно ожившая тень: темная и склизкая, оставляющая после себя дурно пахнущий шлейф. Когда эта жидкость добралась до её рта, то Эддит гулко вскрикнула. Судя по тому, как напряглись её суставы, а вены набухли в мышечном спазме - крик этот был от боли. Через мгновение пол под девушкой несколько просел, а после половицы и вовсе надломились и рухнули в подвал. Священник ещё пытался как-то удержаться за лестничные выступы, судорожно хватаясь за копьё, разорвавшее его плечо насквозь, да вот только соскользнув ногой о собственное семя, он мигом улетел вниз.

Облако пыли поднялось на несколько метров ввысь, обжигая непривыкшие глаза. Потрепанный Моро с криком вырвал окровавленное лезвие от уже поломанного копья и откинул его прочь. Ему повезло приземлится на груду пергамента для написания священных работ. Когда-то он кичился подобным богатством, и похоже не зря, это смягчило падение.

«Роди же миру его образ в теле того, кого лишил жизни» - слова Эддит вновь всплыли у него в разуме, от чего холодок прошелся по телу его. Плеяда порочных мыслей вновь пронеслась у него перед глазами. Он ясно видел всё содеянное, однако стал понимать, что не ведал истинности в своих помыслах. Ясность ума стала распускать туман, навеянный некогда порождениями зла.

- Господь, всеотец... Снизойди до грешника вроде меня, укажи мне путь ко свету, ведь я утерял его... - идя по узкому коридору, Моро остановился перед каменистой стеной, близ которой на прогнивших досках лежало тело Клива под белоснежным покрывалом. Очертания мальчика не вырисовывались, видать тело повредило от недавнего грохота. Моро намеревался сделать то, что ему будет по силам. Лишить жизни сосуд, который так жаждет Сатана - это дело святого отца! Те, кто так жаждут его получить - дьяволицы, блядушные ведьмы, ковен тьмы! Особенно она... грязная потаскуха, что осквернила дом божий своим прелюбодеянием, чистая душа, заключившая сделку с тьмой во имя исполнения собственных грязных мыслей!

Сорвав простыню с тела Клива, священник оцепенел в недоумении. Пред ним был вовсе не мальчик. Черный козёл с размозженной головой и длинным языком. От него несло трупной затхлостью, а навозные мухи кучно обосновывались на перемазанной в грязи шерсти.

- Что... я не... - отступив на пару шагов назад, его спина соприкоснулась с Эддит, что стояла позади. Она была окутана в длинное темное одеяние, покрывавшую её с головой.

- Я же говорила. То был не Клив. Он убежал. Но когда-нибудь он сюда вернется, ведь здесь его родной дом, - Эддит обняла Моро со спины, прижавшись к нему грудью и сложив голову на его окровавленном плече, - Ты нашёл его, ты наш спаситель. Сделай с ним тоже, что и с малышом Вальдом.

- Козёл. Черный. Что же это получается... я не убивал мальчика? Всё это время он был... жив?

- Тебя нужно было направить. И мы это сделали. Ты справился. А мой брат лишь просто испугался страшных сказок про лес, поэтому и убежал.

Артуа отпихнул Эддит от себя и отдалился. Моро чувствовал, что его голова могла разорваться, словно пушечное ядро. Всё что было с ним резко перекочевало из реальности в сон.

И унесся блудный священник в неистовый смех, полный ненависти к собственному грехопадению.

22:39

Артуа де Моро Священник/Алхимик

Вышел из игры

Разве такого финала он ждал? Таков конец его праведного бытия? Столько желаний и соблазнов, столько отречения от действительно важных вещей. Ах, стоило ли идти по руинам своих убеждений, сбивая ноги в кровь. Падая и вновь поднимаясь, с упорством рыбы запутавшейся в сетях продолжать сопротивляться неизбежному. Моро, бедняжка Моро.

Артуа царапал собственное лицо, соскабливая кожу ногтями. Ему казалось, что грех прилип к ней и если ее содрать, то так он очистится. Хотя бы немного, хотя бы чуть-чуть. Ведь еще не поздно покаяться и попросить прощения у Господа.
Он чувствовал объятия, легкое прикосновение, почти невесомое, как паутина, что обволакивает его в кокон лжи. Или это была любовь. Та самая, настоящая, которой он предался без остатка.

Если бы он знал, чем все обернется, какие препоны случатся на его пути, поступил бы он точно так же? Вопросы пылали в его голове вместе со свежими ранами. Артуа смотрел на заляпанные, покрытые пылью и рваными обломками досок записи сквозь пальцы. Его наследие сейчас утопало в крови и грязи, как и он сам окунулся в этот грех по горло, зачерпывая его нижней губой.

- За что ты так со мной… - рыдал Моро, сложившись в три погибели. К кому обращен вопрос; К Эддит, что лишь подтолкнула его к черте? Богу, который допустил подобное? Или к дьяволу, чья невидимая когтистая рука, дергала за ниточки своей марионетки в рясе.

- Я всегда буду рядом, - шептала девушка, целуя его в макушку, - Ты спас всех нас. Ты спас моего брата.

Артуа трясся от плача. Капли слез градом били по мятым листам бумаги, оставляя безобразные кляксы. Вытирая выступившие сопли рукавом, он с ощутимым трудом смог заставить себя посмотреть на стол импровизированной прозекторской. Мальчик, чью голову он с таким яростным удовольствием размозжил камнем. Кто им был?

- Прости меня, прости меня, прости меня, - безумный шепот срывался с губ, густая нить слюны текла с окровавленного рта.
Он хотел сложить руки в молитве, но раненое плечо сковывало движение.

- Есть еще шанс свое исправить, любовь моя.

Девушка мягко взяла его за холодную ладонь и посмотрела в его влажные от слез глаза – темные омуты, сокрытые в мрачных колодцах опухших век. Ее слова вселяли в него искру надежды, блеклую, почти игрушечную, но это то единственное, что у него сейчас осталось. Он лишь медленно кивнул с трудом вставая с колен. Сделав пару шагов следом за ней, как подслеповатый пес за своей хозяйкой. Безропотно и словно в сквозь дымку миража, который мог рассеяться в любой момент, стоит ему моргнуть.

Оставляя черные печати подошв на святых писаниях, они приблизились к алхимическому столу. Чудом, огонь фонаря не погас, храбрился до последнего, ожидая своего заветного часа.

- Это ведь то самое, - Эддит скользнула вперед, высвободив руку и хватая мензурку с чернильно черной жидкостью, кишащей паразитами, - тот самый эликсир, что вернул к жизни мальчика своего отцу?

Моро только безвольно кивнул. Догорающий огонек отбрасывал тень на лицо Эддит. Она уже не казалась такой невинной, как ангел упорхнувший с небес, дабы явить свою красоту и непорочность миру. Перед ним была женщина, с жесткими, властными чертами лица, которая не терпела пререканий, споров. Существовали только ее прихоти и ничего боле.

- Изопьем же эту чашу вместе. Сам Христос нас благословил этим даром, неужели ты не видишь? Ты мессия, любимый! Только ты понесешь слово Всевышнего своими устами.

В горле пересохло, волосы липли к лицу сосульками остро очерчивая и без того ужасно исхудавшее лицо. Моро окончательно опустил руки. У него был только один выбор – правильный выбор. Довериться Эддит, а иначе… иначе его ждал костер. И что хуже всего – ее тоже.
Горькая жидкость коснулась растрескавшихся губ. Его тошнило, пищевод обжигало и резало, словно он проглотил осколки стекла, распиханные в потроха протухшей рыбы. Когда его чуть не вырвало, девушка прижалась к нему. Целуя его жадно, без остатка, забираясь языком в его рот.

Яд струился по венам отравляя кровь. Отравляя мозг. Отравляя сердце. Отравляя христианскую душу.

- Ступай, - шепот девушки шел будто издалека, и одновременно со всех сторон, - Проповедуй. Веди нас в новый мир. Мир без греха.

Сквозь адское пламя к воротам рая.

Кашляя черной кровью, Артуа брел вперед, не разбирая дороги. Мир окрасился в цвет обгорелой плоти. Листы святых писаний парили в воздухе и сгорали, едва он к ним приближался. Пепел касался его лица, ложился на воротник его рясы, покрывал и без того пепельные волосы.

Мощенный булыжником пол разверзся пополам, выстраивая под ногами лестницу из костей ведущую вниз. Артуа слышал вопли терзаемых душ. Миллионы голосов рыдали в унисон, уходя в сумасшедшее крещендо нескончаемой агонии. Языки пламени лизали подол его одеяний, срывая с него недостойную одежду. Обнажая его грешную плоть. Лишь ведьмовской амулет остался на его шее, как символ веры в собственную правоту.

Облезлые пальцы мертвецов тянулись к нему, резали его тело, их прогнившие зубы вонзались в его ноги. Терзая и разрывая сухожилия, с жадностью выдирая мясо с его ног. Артуа упал, но продолжал ползти к двери, что была в конце той длинной лестницы. Он тянулся к ней, глаза налились темной кровью вокруг радужки глаз, когда длинные зубы вонзились в его шею.

Артуа де Моро не смог доползти до своего искупления, так и оставшись в храме одурманенный отваром. Бают, что многочисленные крысы в подвалах церкви пожрали отступника заживо, выедая его глаза, сгрызая губы и выламывая зубы стремясь забраться внутрь.

Едва ли кто вспомнит о нем.

Едва ли от него остались кости.

09 мая
23:41

Эддит Дочь Старейшины/Художница

Вышел из игры

Первые лучи солнца просачивались сквозь наводнивший Кроули туман; яркая светоч сминала всё на своём пути, неминуемо устремляясь в самые потаённые уголки обветшалых хибар. Густой дым от недавнего кострища внимал к небесам, треск млеющей древесины затухал под тяжестью остывающих углей. Промозглый ветер проносился по деревушке, приводя в дрожь крохотную девочку, ступающую по обуглившимся телам. Её взору открывался вид столь ужасающий и нелицеприятный, что любой бы бросился прочь, да вот только детская прыть и наивность не дали девочке уседется в укрытии, как и было верено матушкой. Маленькие ножки перепачкались в темной саже, да и сама была похожа на домовенка, нежели на девочку. Обойдя обширное пепелище, девочка обнаружила сидящую на стуле девушку, извилисто управляясь рукой.

- А что вы делаете? – игривистый голос послышался за девушкой.

- Рисую.

- А что рисуете?

- Дорисую и увидишь, - художница водила по холсту щетинистой кистью из беличьего хвостика. Её руки были перепачканы краской, а лик её был столь красив и обаятелен, что девочка и вовсе потеряла интерес к рисунку, всматриваясь в сосредоточенное лицо девушки.
Маслянистые цвета проносились по льняному холсту, постепенно вырисовываясь в мужской силуэт. Эддит с изможденной улыбкой осматривала плоды своей работы, обрисовывая заключительные штрихи. Она изображала своего любимого мужчину в том святом лике, что он заслуживал. Девушка давно не практиковалась в иконописи, однако итоговый результат всё же оставил её довольной.

- Это святой отец! – девочка радостно крикнула, узнав в картине знакомого ей священника.

- Наш спаситель, блюститель истинной веры.

- А где он сейчас? А ещё моих мамы и папы нет... за водичкой шли и не пришли, - девочка покосила взгляд вниз, будто стесняясь. Ненароком всмотревшись под ноги, она увидела очертания человеческой головы, но та больше походила на обуглившуюся мешковину.

- Он в лучшем мире, теперь то он там, где и должен был быть! - Эддит возвысилась в голосе, представив девочке итоговую картину, что больше походила на вольную икону Артуа де Моро со священными текстами и нетипичной раскраской: полные глаза скорби отражались в ярких багровых тонах, что мазками сползали у него по лицу, устремляясь к черным, как смолистая жижа, ладоням. Вместо божьих символов Эддит отобразила древние руны, издавна забытых в этих краях. Лик его был полон услады, а ряса опрятная, краше той, что была на нём при жизни.

- Тётя... А где мои... - девочка задрожала, а ножки её обмякли, от чего та чуть не повалилась прямо на трупы.

- Лежат. Где-то в этой куче. Они мертвы, сдохли подобно скоту на убой, - Эддит уняла в восторге, словно раздражаясь от глупых вопросов.

- Но... тётя... почему же... - юная леди споткнулась о торчащую палку, когда попятилась в сторону. Инстинкт самосохранения говорил ей бежать, а страх велел не упускать женщину из виду.  В презренном взгляде женщины чувствовалось отвращение, упадок и мрак. Её жесты, голос и одеяние были чужды, они источали немой ужас, ведь чем больше девочка всматривалась в заворожённые глаза Эддит, тем сильнее рассудок покидал шаткое сознание юной девицы.

- Они обомлели от страха, прежде чем колья впились им в глотки. Те могли лишь закашливаться в собственной крови, раскаляя горло обжигающим, адски пылающим ветром, - Эддит накрыла картину простынкой и двинулась к девчонке, ступая неестественно, словно кривясь от недуга, - Слышала бы ты их крики, их стоны и мольбы! Тут было так весело, в кой-то веки! Все ходите грустные, боитесь моего отца, кичитесь тем немногим прогнившим и скудным, что осталась у вас. Я так устала, я так устала от этих гнусных мин, от ваших косых взглядов! Возрадуйтесь же сейчас, в наш чудный праздник!

Кроули было объято невиданной доселе тишиной, и только крик Эддит нарушал её. Жизнь здесь явно остановилась, содрогнувшись от ужасов минувшей ночи. Те немногие, что не испустили последний вздох, ютились в укромных местах, молясь Господу в слёзном шепоте и надеясь на спасение. После слов женщины в тёмном плаще плеяду из нагроможденных друг на друга тел стало трясти. Рука мертвеца схватила девочку за тоненькую ножку, впиваясь грязными ногтями в нежную плоть. У того мертвяка были выклеваны глаза, осталось лишь мясистое месиво, сочившееся из глаз при движимой голове. Девочка почти было смогла выбраться из оков, да вот только следом за её горло ухватилась и вторая рука. Изнывающие голоса тут и там слышались от пробуждающихся покойников, возвращая Кроули...к жизни?

Пока мертвецы волочились по земле, в попытках оторвать кусок свежей плоти невинного дитя, Эддит с блаженством скинула с себя одеяние,   вновь обнажив своё прекрасное тело с этими гладкими линиями округлых бёдер, крепкими и возвышенными грудями, что словно изнывали от наливающейся похоти. Она чувствовала, что должна сделать, утопая в мыслях предстоящего празднества. В один миг некогда потухшее пламя вновь вспыхнуло над грудой поваленных бревен и тел. Кострище было встречено одержимым гоготом мертвецов и Эддит; все устремили свой взор на виражи пламенных языков, тянущихся из под земли. Взяв нарисованную картину с изображением святого отца, Эддит смиренно ступала прямо в огонь. Мертвецкая плоть сползала с костей тех, кто был погреблен под завалами, их застывшая безумная улыбка стекала по нагретой земле, смешиваясь в мерзотное варево. Эддит не чувствовала жару и боли, лишь теплоту истинного бога, первозданного и ныне забытого.

- Возьми нас к себе, мой Господь, - Эддит впилась губами в портрет Артуа, жадно облизывая его, смакуя ещё не застывшую краску. Её тело становилось всё слабее, а чувства млели, словно погружаясь в сон. Она неустанно трогала себя, пытаясь ощутить вкус, дарованный ей её Господом, те ощущения внутри, то тепло, что некогда сводило её с ума. Когда вспенившиеся от пламени ноги уже перестали держать, то Эддит рухнула с картиной на брёвна, застывая навеки с вожделеющим ликом, полным безумной любви.

Едва ли кто-то забудет эту ночь...

14 мая
15:37

Событие

Сезон второй: Добро пожаловать в Лондон 2006 года. Магия, нечисть, вампиры, одержимые, полный букет всевозможных ублюдков, с которыми предстоит столкнуться. Вы борцы с нечисть, которые расследуют вспышку одержимость. Охваченные демона и люди вырезают на своём лбу символ малого ключа Соломона, после чего оказываются повешенным на перекрёстках города. В окружении них часто ошиваются люди в жёлтых одеждах, а некоторые граждане сообщают, что к ним стали приходить умершие родственники во плоти.

04 июня
15:03

Вход в игру Фрэнсис Кокер Экстрасенс-Демонолог

Бедность фантазии наряду с непреодолимым старческим скепсисом всегда мешали Франку объективно воспринимать слова и предостережения других людей. Идя на новое дело, он с фыркающей надменностью шагал по закоулкам Камден-Тауна, колоритного района Лондона, где чаще всего случается всякая нечистая хрень. Низкорослый донжуан в сшитом на заказ белоснежном плаще потешно перепрыгивал одну лужу за другой, стараясь не замарать свои новые туфли с недавней распродажи. Тоскливая слякоть сползала с черепиц соседних домов, устремляясь по ливнеотводу прямиком на замшелую каменную кладку очередного проулка, в котором очутился ворчливый карлик.

- Мальчик, потерялся, да? – со стороны двора очередной линии террасных домов послышался звук распаханного окна, а за ним и голос обеспокоенной домохозяйки, - Всё плутаешь, да плутаешь, помочь может?

Закипев внутри, Франк не поспешил с ответом, решив сначала обернуться к ней, дабы продемонстрировать седовласую растительность на удрученном лице. Выудив курительную трубку из пришитого к груди кармана, он лихо вонзил её в зубы, попутно сверкая глазками.

- Да шла ты нахуй, аха?! Я низкий просто! - Франк выпячил перед ней руки и начал неспеша двигать корпусом взад-вперёд, словно насаживая воображаемую головешку на свой черный кукан.

- Ах.. Бесстыдник! Я сейчас вызову полицию! Да..дда..как ты смеешь! - дамочка чуть было не выпала из окна, лишь только её пышные груди взъерепенились, а бигуди зашевелились, подобно гремучим змеям.

- Да, да, пизди больше, белокурка. О, боже, не район а дерьмо какое-то! - махнув домохозяйке на прощание, карлик двинулся дальше, пропадая в закоулках домов. И только еле слышное эхо орущей женщины всё пыталось настигнуть внимание Франка, да вот только безуспешно.

Взглянув на часы, Франк тявкнул себе под нос, ведь уже полдень, а демона он так найти и не мог с самого утра. В животе урчало, пятки ныли, колени болели - пора было уже отдохнуть и где-нибудь перекусить. Выбор пал на знакомую Франку закусочную "У Питта'но", одноэтажный арендуемый трейлер, выглядящий словно Франкенштейн, с этой криво сделанной изоляцией вокруг алюминиевых труб, тянущихся из проржавевших от жира и копоти жестяных заслонок. Видок у трейлера был что-надо, а разбросанные тут и там пивные банки ясно говорили о местных завсегдатаях.

- Вот это ароматище, моё почтение, Питти, - преодолев высокие ступени и забравшись внутрь, Франк проследовал вдоль грязных столов к самому концу, внимательно осматривая местный колоритный антураж с этими футбольными плакатами, россыпью жирных отпечатков рук на бежевых обоях, и разбрызганной пеной из автомата.

- Надо же, старина Франк пожаловал. Проголодался, надеюсь? Если нет, то катись ка отсюда, а, мне проблемы не нужны, - потирая в руках полотенце, из подсобной вышел рослый мужик с залысиной на всю голову и пузом, словно тот самый шар для фитнеса, на котором любят прижимать свою подтянутую попку белые сучки из телека.

- Я не по работе, Питти, я просто заморил бы чего-нибудь, тухлятинки бы твоей как всегда. Ну, ты знаешь, - сиплый смешок вырвался из уст карлика с ехидным взглядом. Подойдя к барному стулу, Франк несколько раз постарался подпрыгнуть, чтобы усесться, но с возрастом это стало делать ещё сложнее. Так он себя оправдывал.

- Помочь? - с заботой выдал Питти.

- Чё, великаны к тебе тут ходят, чи шо? Блядский стул, че поуграть надо мной решил?

Вздохнув, Питти обошёл прилавок и, взяв Франка за подмышки, словно маленького котенка, усадил за стул.

- Ну так что, ростбиф? Супец говяжий? У меня в заморозке ещё пару колтеток оставалось, могу сочный бургер сделать, мм?

- О, давай последнее. А вообще Питти... Ты бы мне подсобил в одном дельце...

- Иди к чёрту, Франк, хуйня всякая случается со мной после этих твоих просьб.

- Да не мороси ты, всё в поряде. Я тут не могу просто найти демона, понимаешь? Я думал что управлюсь, но чёт слишком уж мутное дело попалось. По описанию должен водится в округе, но в мои ловушки не попался, руны молчат, запаха не чувствую. Девиант ебаный, - Франк прислонился корпусом к стойке, погрузившись изучать барное меню.

- От меня то ты чё, хочешь? Чтобы я его на запах мяса приманил? - выдал Питти, приминая разогретое говяжье мясо лопаткой на плите.

- Тёлка одна есть. Из отдела моего. Видел пару раз, ничё такая, симпотная. Мне её приставили к этому делу, но я думал сам управлюсь. Быть может... что-нибудь слышал странное за последнее время? Что угодно? Вообще же ноль зацепок у меня, понимаешь?

- Да ничего не происходит, понимаешь? И слава яйцам! - Питти помахал двумя яйцами в руках, которые после отправил жарится на сковороду.

Жар по кухне распространился по трейлеру, от чего Франк стал копошится, пытаясь освободить грудь от плотных слоёв ткани. Обреченно всматриваясь в неработающую вытяжку, Франк, со скучающим видом, стал ждать своего заветного бургера, отвлекаясь лишь на наступающую тень близ входа в трейлер. Сделавший шаг, мужчина, чуть было не упал на первом лестничном пролете, однако удержавшись за перила, смог забраться внутрь. Франк окинул мужика взглядом и после переключил своё внимание на сочную котлетку, что пропадала из виду под ломтиками помидорки и сыра.

- Добро пожаловать, чем могу помо... - радостный Питти в мгновение замер, когда увидел мужчину, усаживающегося за стойку. Новоприбывший выглядел безмолвно, не шевелил и морщинкой, а на лице у него их было много, - Какого... хуя...

- Ты фто, фто не фтак? - уплетая за обе щеки бургер, Франк вопросительно оглядел возникшую мизансцену.

- Ты хотел чета необычное, да?

- Нууу, было бы неплохо, конефно...

- Это мой кузен, он помер лет 6 назад.

Прекратив жевать, Франк с опаской оглядел соседа по стойке. Принюхавшись, он почуял нечто странное, несвойственное живым. Это не был дух, зомби или упырь. Нечто странное, но явно ненормальное.

- Кто помер то? - безмолвный мужик решил высказаться, глядя на своего кузена в белом фартуке, - Вы о ком?

Облизав свои горчичные пальцы, Франк выудил из кармашка пакетик с комковатым порошком: смесью соли, чертополоха и полыни. Открыв зип линию и насыпав вокруг незнакомца круг, Франк резво отошёл от стойки, что жестом посоветовал сделать и Питти.

- Ты че делаешь, чел? - с уставшим голосом выдал незнакомец.

- Тебя тут быть не должно, бывай! Exorcizamus te, omnis immundus spiritus! - мощный столб света стал подниматься из под круга, свист шелестящего ветра поднялся по всему трейлеру. Рокотание столов и треск посуды заполонили кухню, мощный поток света становился беспросветным, устремляясь вверх. Прорывая над собой обшивку салона и протаранивая потолок, столб звонко взмыл к небесам, рассеиваясь в облаках.

- Ебаный врот... - Питти неспешно вставал на ноги, корча лицо от слепящего света, видневшегося сквозь дыру.

- Ох, чёрт возьми. Кажись я перепутал порошок. Ох, ёмае.

- Ты что наделал, мать твою!

- Изгнал, что же ещё!? Радикально... не спорю, но оперативность требует жертв! И да... я перепутал порошок. Он... более мощный, чем те, что я обычно пользую, - смотря на разъярённого повара, хватающегося за кромку ножа, Франк стал пятиться назад, делая ноги из трейлера, - Я обязательно тебе заплачу за ремонт, Питти! После зарплаты отдам!

Оторвавшись и скрывшись, Франк забился в углу очередного двора, где сумел перевести дух. В брючном кармане послышался пиликающий сигнал, сообщение с агентского пейджера. Достав агрегат из штанины, Франк, прищурив глаза, прочитал сообщение от начальства.

«Станция Парк Ройал»

- Хм, место встречи с той сучкой? Боже, неужто из-за моей выходки они насильно меня хотят с ней свести...Тс, гемор. Надеюсь, у неё хоть жопа классная, а то уже и не помню...